Катя Гордон – радиоведущая, писатель, режиссер и куратор благотворительных проектов – прославилась вовсе не благодаря масштабным рекламным кампаниям телеканала О2 и радиостанции «Маяк». Известность и потерю места работы ей принес скандальный эфир с Ксенией Собчак. Мы встретились с бывшей ведущей и узнали, как это – жить после такого эфира.

– Катя, это правда, что тебя теперь на работу никуда не берут?

– Не скажу, что я нарасхват. Для меня изначально существует проблема с работой, потому что мне не хочется быть заложником у формата. Продюсеры ведь тоже мыслят определенными клише. Брать меня как блондинку – так я не очень подхожу: рот открою – и вроде как уже и не блондинка. Брать меня как интеллектуального человека – тоже странно: зритель видит во мне блондинку. Я – шизофрения современного общества.

– Может, перекраситься?
(Смеется.)



– Кстати, почему «шизофрения», разве ты себя интеллектуальным секс-символом не ощущаешь?

– Меня одна журналистка назвала интеллектуальным секс-символом страны, и это стало поводом для стеба. Тут же возникла толпа людей, вероятно, претендующих на этот титул, которые стали на меня кричать: «А-а-а, она называет сама себя интеллектуальным секс-символом!» Никогда в жизни я этого не делала. Я просто повесила ту заметку у себя в блоге – приятно, мило, трогательно, но это стеб. Интеллектуалы никогда в жизни не назовут себя интеллектуалами, они сидят у себя на кухне, и им плевать на то, кто их как называет.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– У меня есть несколько проектов. Вместе с актером Сашей Носиком мы готовим серию документальных фильмов. Это будут разоблачения легенд, проверка исторических фактов на прочность. Например, мог ли Дантес с такого-то расстояния убить Пушкина? Это не Первый канал, но один из центральных.



– Кстати, что это за история, что якобы сразу после того скандального эфира тебя пригласили ведущей на Первый канал?

– Мне позвонил режиссер Первого канала Андрей Болтенко и сказал: «Слушай, Кать,надо поддержать проект “Городские пижоны”», но это не была роль ведущей. Собирались известные люди и агитировали за тот или иной сериал. Пару недель я поагитировала за хорошее кино, а потом ушла. А пресса, ни в чем не разобравшись, подала это как некое событие.

– Ходят слухи, что скоро выйдет твоя книга «Убить Интернет». О чем она?

– Да. Когда у меня был стрессовый период, я стала писать блог, завела себе аккаунты во всех социальных сетях, влезла в Интернет по самые уши и стала чувствовать, как он отбирает у меня энергию, время, силы и ничего не дает взамен. Я поняла простую вещь: вечно настоящее время Интернета сжирает жизнь, и спасение от реальности в Сети – это иллюзия. Поэтому я написала книгу «Убить Интернет», где главный герой попадает в виртуальный мир, получив по башке клавиатурой, и его задача – вернуться в реальность. Но в ней у него мало доказательств того, что он существовал, потому что в реальности он не сделал ничего. Он путешествует по Интернету в поисках самого себя реального. Описана обратная сторона несчастных людей, которые сидят в Сети. В октябре, в день выхода книжки, я раз и навсегда закрою свой блог, уберу аккаунты, убью себя публично в Интернете. Навсегда.

– Смело! А потом что? Не думаешь продолжить режиссерскую карьеру, ты же сняла уже один фильм – «Море волнуется раз...»?

– Да, вот сейчас я наконец занялась своим собственным фильмом. Мы с блоггером goblin_gaga добиваем сценарий. Уже есть заказчик, и я буду снимать приключенческий фильм про то, как один маленький человек победил большую корпорацию. Вот такой конфликт личности и огромного космического механизма – либо ты его, либо он тебя.



– Слушай, а если завтра позвонят с «Маяка» и скажут: «Давай возвращайся»?

– Думаю, не вернусь. Если бы я еще чуть-чуть там посидела, мой мозг заплыл бы жиром. Все меньше тем для обсуждения, все больше позитива, все меньше меня. Я думаю, что ангелы, которые меня любят, но никогда не помогают, сыграли эту шутку мне во благо. На сегодняшнем «Маяке» мне нечего делать.

– До сих пор стыдно за ту склоку?

– Самое пошлое, за что мне стыдно в моей жизни и за что я буду долго отрабатывать в медиа и перед ангелами, – это склока с Собчак. Лучше было бы просто потерять работу и покинуть эфир. А я замаралась. Это был мой «Дом-2» длиною в неделю: делать из этого профессию и делать это каждый день я не собираюсь ни за какое бабло. Меня ведь тогда тут же позвали вести нечто похожее. Но мне это стыдно. А еще я была не готова к поведению коллег.



– Обижена на Митю Глуховского? Вы сейчас общаетесь?

– Митю Глуховского я привела на «Маяк» и считала другом, а он, пока я была отстранена от эфира, пошел к начальству и попросил себе другую пару, потому что я его в эфире «забивала», прислал мне какую-то эсэмэску: «Катя, пойми, просто я устал. Моя совесть чиста». Вот это для меня был удар, я уже молчу, что в том эфире мы были вдвоем, и будь он мужиком и профессионалом, закончил бы бабскую склоку. Там много, если честно, было некрасивого, какие-то бабы сплотились в коалицию – подливали масла в огонь, интриговали... С Митей больше не общаемся.

– Ты говоришь, что была связана эфиром и не могла достойно ответить Ксении Собчак. А если вас посадить с Ксюшей на кухне, то что – Собчак конец?

– А я не позову ее на кухню. Я вообще отказываюсь отныне вступать в разговоры с людьми подобного плана. Не потому, что они хуже или лучше. Мы с разных планет, из разного вещества, мы не найдем общих точек. Я не хочу вступать ни в какой контакт ни с Тиной Канделаки, ни с Ксюшей, ни с Минаевым. Они имеют право на свою жизнь, я – на свою.

– Не было попыток пообщаться после этой истории с Ксенией?

– Ты знаешь, я думала, что есть Собчак – проект, пусть вульгарный, гротесковый, совершенно мне не близкий, но ладно жанрово слепленный, «Пэрис Хилтон» отечественного разлива, и есть реальный человек, которого я без задней мысли позвала в эфир обсуждать новости политики. Оказалась, что есть просто «Ксения Собчак», и мне больше не интересно. А я если с кем-то общаюсь, то делаю это искренне, с любопытством – и, кстати, не считаю стыдным эмоционально реагировать как на хамство, так и на тупость. Я живой человек на территории медиа, допускающий ошибки, переживающий, развивающийся. А общение живого человека и бизнес-проекта невозможно. Кстати, после эфира мы продолжили склоку: Ксения организовывала круглые столы, а я на эмоциях говорила и писала вещи, за которые мне стыдно. А потом мы поговорили по телефону, решив прекратить этот бред, поскольку он затронул третьих людей – наших общих знакомых. Попытка Ксении свой ляп превратить в идеологическую битву мне кажется смешной – я слишком хорошо знаю, что и она, и я растерялись в этой шумихе.

Источник